Буря в чайном бутерброде

  • 13-11-2020
  • комментариев

Песенник бури в Метрополитен-музее.

Представьте: вы, наконец, забронировали номер в новом дорогом ресторане, о котором все говорят. Вы бросаете вызов толпе в баре, а затем вас приводят к безукоризненно накрытому столу, который обслуживает дружелюбный и хорошо информированный официант. Затем, когда приходит еда, вы обнаруживаете, что вся еда состоит из небольшой тарелки бутербродов с чаем.

Эта гастрономическая метафора подводит итог весеннему вечеру пятницы в Готэмской камерной опере. Сборник песен «Буря» представлял собой претенциозную, но скудную закуску музыкальных декораций из текстов прощальной пьесы Шекспира. Все было в отличном вкусе, но от начала до конца все длилось всего 45 минут.

На бумаге этот проект, должно быть, выглядел многообещающим. В прошлом сезоне компания Gotham Company получила весьма положительные отзывы и восторженные отзывы публики о минималистской постановке монодрамы Тосио Хосокавы «Ворон» итальянского режиссера и хореографа Луки Вегетти. Г-н Веггетти предложил в этом сезоне своего рода продолжение - постановочную версию цикла песен финского композитора Кайи Саариахо «Песенник Бури» в ее новой адаптации для камерного ансамбля в стиле барокко. Г-жа Саариахо предложила дополнить ее краткую работу (около 20 минут) отрывками из музыки, написанной для постановки 1667 года по пьесе Шекспира.

Получившаяся в результате последовательность песен, переплетающая г-жу Саариахо с музыкой, приписываемой Генри Перселлу, уравновешивает современную экстравагантность диапазона и ритма с классическим шармом и сдержанностью. Однако постановка г-на Веггетти казалась стилизованной под авангардное исполнительское искусство 1980-х годов. Певицы, сопрано Дженнифер Зетлан и бас-баритон Томас Ричардс, занимали позы в клише постмодернистской моды: для нее - шармез, а для него - пышная шерсть. Танцовщицы Грэхема сделали несколько робких прыжков на крошечной сцене Зала Грейс Рейни Роджерс, но в основном ограничивались тихим сидением. Вероятно, это было мудрое решение, поскольку художник по костюмам Питер Спелиопулос завернул головы в сетчатые мешочки.

Как певцов, так и танцоров привлекло внимание созданное Жаном-Батистом Баррьером «видео-творение» - огромный шар из чего-то похожего на белый камень с выемками, на который проецировались изображения; в основном живое видео исполнителей всего в нескольких футах. Иногда по его поверхности кружились грозовые тучи, уступая место в последней песне «See, See the Heavens Smile» сладостному фильму о веселых детях, резвящихся в поле.

Если бы вы могли отвлечь свое внимание от этих в значительной степени несущественных визуальных эффектов, вы могли бы услышать музыку, исполняемую очень красиво, с дирижером Нилом Гореном, черпающим четкие ритмы и острые гармонии из оркестра из восьми человек. Г-н Ричардс впечатляюще прогремел, особенно в его вступительном слове «Приветствие боцмана», которое в основном обозначалось как крикливая речь. Серебристый голос г-жи Зетлан изящно пробегал по ее разнообразным номерам.

Справедливости ради стоит отметить, что публика, казалось, восприняла программу с большим интересом, внимательно слушала, а затем разразилась долгими и громкими аплодисментами в конце. Хотел бы я разделить их энтузиазм, но моим выводом из этого вечера было ощущение дежавю, и даже не очень его: называть это «проблеском дежа?»

Во многих отношениях Сборник песен Tempest был похож на продукт университетской программы исполнительского искусства, и это впечатление усилилось еще одной, гораздо более скромной презентацией в Колумбийском университете в четверг. Группа под названием New Opera Workshop представила двойной афишу кантаты Генделя «Лукреция» и маски Джона Блоу «Венера и Адонис» в крошечном театре Гликера-Мильштейна, и результат, хотя и грубый по краям, излучал очарование и сладость, ускользавшую от ярких готэмских гений. усилие.

У исполнителей, студентов самых разных специальностей, были общие зародышевые голоса, которым не хватало яркого звучания профессиональных оперных певцов, а также застенчивого и застенчивого выступления на сцене. Никто не знал, как «играть», но само отсутствие опыта показало проблески искренних эмоций.

Например, было волнительно видеть и слышать оскорбленную римскую матрону Лукрецию в лице очень молодого и уязвимого Девона Меринга. Когда режиссер этого произведения Фейт Уильямс дала ей целенаправленное движение, ее голос стал теплее и резонанснее.

Более длинная из двух частей этой программы (которая, в отличие от Gotham, длилась щедрые 70 минут) рассказывает о любви богини Венеры к смертному Адонису и ее трауре, когда он погиб в результате несчастного случая на охоте. Хор охотников, пастушек и т. Д. Принимал чисто настроенный шестиголосый ансамбль. Сдержанная постановка Кристин Розенблатт включала в себя остроумный прием превращения купидонов Венеры в ухмыляющихся подлых девушек прямо из Хизерс.

Изабелла Ливорни, сладострастная Венера, проявила качество, редкое даже для оперных певцов первой величины, - «улыбку» в голосе, выражающую чистое удовольствие. Ее энтузиазм вылился в крик на занавесе, когда она внезапно выскочила со сцены, чтобы вытащить музыкального директора Йину Ли на заслуженный поклон.

В двух презентациях на прошлых выходных был самый яркий контраст: студенты Колумбийского университета радовались своей простой игре, которой, к сожалению, не хватало на шоу в Готэме.

комментариев

Добавить комментарий